МЕДИТАЦИЯ
НА ОБЛАКЕ
МИНИСТР
ИСКРА

ИСКРА

(Из книги 1).

               В  одной деревеньке жили – были четыре девушки.  Звали их  Жалость, Гордыня, Равнодушие и Любовь. Они были ровесницы,  хорошо друг друга знали,  и  дома их стояли на одной улице. В раннем детстве, играя в песочнице, они дружили.  Подрастая – общались всё меньше. Гордыня и Равнодушие иногда вместе ходили в кино, но Жалость с собою не брали – она раздражала их своим нытьём. А Любовь они считали романтической дурочкой. Нет, конечно,  в ней что-то было приятное, но любовь – это так старомодно. Гордыня и Равнодушие сами иногда ссорились, но быстро мирились. Жалость их тоже не особо привечала, а Любовь она просто побаивалась – та ей казалась слишком свободной и независимой.  Раз в год в соседнем селе устраивали ярмарку.  Туда же  приезжали женихи со всех деревень и сватали полюбившихся им девушек. Решили подружки пойти на ярмарку, себя показать, женихов посмотреть. Нарядились, причесались красиво, получили наставления от родителей держаться вместе и пошли. А на краю их деревни жила бабка-ведунья, Интуиция.
-    «Давайте заглянем к ней» - предложила подружкам Любовь.
-   «Да чего она нам может посоветовать, старая  карга?» - оттопырила губу Гордыня.
-    «А мне всё равно, что она скажет»  - Равнодушие лениво зевнула.
-   «А вдруг она что-нибудь нехорошее нам сделает?» - испугалась Жалость.
-   «Ну почему обязательно – не хорошее?» - удивилась Любовь. – «Она всем помогает, кто к ней обращается. Ещё ни разу не ошиблась. Вы, как хотите, а я к ней зайду. Всё- таки замуж выходить – дело серьёзное».
-   «Вечно ты со своей Интуицией носишься, Любовь. Пора бы уж со временем в ногу идти. Это ненаучно!»  «Ой, ну ладно,  ладно! Зайдём, так и быть, не ной»,  – нехотя согласились подружки.
Они постучались, вошли, поздоровались.
-   «А я вас ждала» - сказала бабка – ведунья.  «Вы ведь хотите узнать, как вам не ошибиться  в выборе жениха?! Правильно?»
-   «Правильно, бабушка, правильно!» - обрадовалась Любовь.
-  «Ну, ты-то, милая, не ошибёшься!» - посмотрела на неё бабка.
-  «А мы, значит, лохи, по-твоему?» - раздула ноздри Гордыня. – «У меня дома  куча всяких книжек,  вопросников,  тестов специальных! Я и без тебя не ошибусь!»
-   «Это верно!» - почему-то тяжело вздохнула Интуиция. «Ты, действительно, не ошибёшься. Да вы все не ошибётесь, не волнуйтесь. Каждая из вас выберет своё отражение. «Зеркало» -  того, кто вам действительно нужен для жизненных Уроков.  А другой-то к вам    и не притянется!»
-   «Это как, бабушка?» - заинтересовалась Любовь.
-   «А так, милая. Каждая из вас может притянуть только то, что есть в ней самой. И ничего другого. Вам могут понравиться разные молодые люди. Но Искра меж вами пробежит только в том случае, если вы встретитесь глазами с тем, кто вам действительно нужен! Для жизненных уроков и  совершенства тех душевных качеств, которые у вас есть» - сказала старушка.
-  «Это ты про Закон Резонанса, что ли?» - спросила её Гордыня, -  «Плавали – знаем!»  В таком случае, самый лучший мужик будет мой. Вот увидишь!»
-  «А мне, в общем, всё равно, кто достанется» - зевнула Равнодушие. -  «Я из любого сделаю то, что мне нужно. У меня хватка – мёртвая».
-  «Как ты можешь так говорить? – ужаснулась Любовь.  – Что значит: «Всё равно?» Это же твоя жизнь!  Разве тебе безразлично, как ты её проживёшь,  кто будет отцом твоих детей, кто с тобой в постели будет, наконец?»
-  «Вечно ты романтику разводишь,  Любовь. Сейчас другое время – суровое, жёсткое, прагматичное. Не успеешь урвать – обойдут! Всё равно – не значит – наплевать. Я имела в виду совсем другое.  Замужество – это жёсткий бой за мужика,  за его карьеру, престижную должность, за семейное благополучие.  А какого рожна ты тогда женился?  А в постели…  Ну ты, как маленькая, ей – Богу. А любовники на что?» - прикрывая рот от зевоты, Равнодушие пояснила свою позицию.
-  «Напрасно вы пытаетесь друг другу что-то доказать, девушки», -  примиряла их Интуиция. – «Переубедить никого невозможно, это иллюзии. Переубедиться можно только самому, в результате объективных рассуждений. Так что, не ссорьтесь попусту. Не тратьте силы. Они вам для танцев ещё понадобятся.  Главное – помните: встретили мужчину – посмотрите ему в глаза. Если пробежала меж вами Искра – значит, вы друг друга нашли. Идите с Богом!»
-  «Да, да, пошли скорей! – торопила Жалость. – А то мне уже не терпится посмотреть, кто там приехал, из каких мест».
Они поблагодарили ведунью, попрощались и пошли своей дорогой. По обеим  её сторонам было поле. Пахло травами, цветами. Они подставляли солнышку лица и наслаждались теплом. Поле сменилось лесом.
-  «Ой! Стойте, стойте!» - закричала Любовь. – «Там корова рогами в ветвях запуталась,  и выбраться не может.  Надо ей помочь». И она побежала к корове.
-   «Бедная!» - Жалость заплакала, но никуда не пошла, а осталась на месте.
«Ой, Любовь!» - застонала Равнодушие. – «Ты в каждой бочке – затычка!»
-  «Это Васьки – инвалида корова» - сказала Гордыня. «Нашла, чью корову спасать. Мы пойдём, а ты – догоняй».
Любовь освободила корове рога, помогла той вылезти из колючего кустарника, но сама сильно испачкалась. Сначала она огорчилась, а потом успокоилась. Она  вспомнила, как мама ей говорила: «Любовь -  в глазах  смотрящего.  Кто любит,  тот просто любит,  и больше ни на что не обращает внимания».  Она догнала подружек, они неодобрительно посмотрели на её  грязное платье и  хихикнули.
-  «Ну, ты хороша! Да к тебе теперь только бомж какой и посватается».
Но Любовь не унывала. Ей вообще не нравилась идея сватовства – она не любила ничего искусственного. Она была убеждена, что настоящие браки совершаются на небесах. И если есть на свете её  Вторая Половинка, значит, Господь поможет им встретиться.
Подружки пошли дальше и без приключений добрались до большого села.
Уже при подходе к нему было видно огромное количество женихов и невест.
-   «Как же здесь найти суженого? – испуганно подумала  Жалость. – Все девушки так красиво одеты, а я на их фоне – просто Золушка. Ну ладно, ничего. Я, в общем, не претендую ни на что.  Мне, главное, чтоб самой любить было кого».
-  «Ой, сколько народу набежало! – думала Гордыня. – Сейчас, небось, приставать начнут,  козлы. Ооо! Вот стоит классный парень! Значит, будет мой!»
А Любовь ни о чём не думала. Она просто наслаждалась жизнью.  Ей нравилось всё:  что много народа, все нарядные, гармошка играет, можно поплясать.  А суженый…   Как Господь распорядится, так и будет. Она Ему доверяла.
Начались танцы. Все разбились на пары, потом менялись партнёрами по танцам. Молодые люди приглашали девушек, девушки – молодых людей. Кто отдыхал на травке, кто пил пиво, медовуху,  морсы всякие. Веселились, пели частушки под гармонь – одним словом – ярмарка.
Жалость сразу увидела кособокого пьяненького мужичонку,  который стоял в стороне и не принимал участия в общем веселье. Он делал вид, что ему неинтересно, что он здесь случайно. Но несчастные, собачьи глаза его выдавали. Он жадно искал ту, которая его пригреет-пожалеет, «возьмёт на ручки», поведёт по жизни, поймёт его загадочную душу и не вместе с ним, а вместо него будет останавливать на скаку коня и входить в горящую избу. Жалость поискала его взгляд, но в его затравленных глазах она нашла лишь самосожаление и неуверенность в себе. Искра не пробежала, откуда ей было взяться в этих глазах,  но Жалость это не смутило. Её сердце уже разрывалось от жалости. Ей захотелось заменить весь мир этому несчастному невзрачному человечку. Она уже представляла себе, как самоотверженно, не щадя живота своего, не жалея ни времени, ни сил она будет ухаживать за этим, никому не нужным, брошенным жестоким миром,  человеком. Жалость сама к нему подошла, взяла за руку и повела в толпу  танцующих.  Мужик безучастно, как на поводке, пошёл за нею. Они молча танцевали, но Жалость была счастлива. Её заливало чувство собственной значимости и необходимости хотя бы для этого алкоголика. «Да!»  – восторженно рисовала она себе иллюзорную картину их будущей жизни. «Конечно! Из-за любви к ней он  бросит пить, найдёт работу, сразу пойдёт в гору, всё у них будет замечательно!» Её интуиция кричала во весь голос, но Жалость её не слышала. Она упивалась собственной добротой и жертвенностью.  « Ах! Какие у него трогательные узенькие плечики!» - чуть не плакала Жалость. «И этот жуткий фингал под глазом! Бедный мой! Теперь в твоей жизни всё будет по-другому! Я сама тебя буду ото всех защищать!» Её интуиция в отчаянии забила кулаками по ушам.  Жалость на минуту отвлеклась.  Внезапно ей стало себя очень жалко. Она внимательно посмотрела на мужика.  От него разило перегаром, мочой и чесноком. Жалость заплакала от жалости к себе.  Но тут же приказала интуиции убираться к чёртовой матери. Та обиделась и совсем  ушла. Запахи перегара и мочи нагло полезли  в нос. Но теперь они  казались Жалости самыми родными на свете. Она уже не отпускала мужичонку, всё для себя решив. А  он - молчаливый и бесстрастный - позволял ей водить себя, как Тузика, на поводке. Они нашли друг друга.

           Гордыне понравился высокий красивый парень в красной рубахе, пожалуй, самый видный из всех. Он танцевал то с одной, то с другой, не отдавая никому предпочтения. Она прошлась пару раз мимо него, но он никак на неё не отреагировал. Это было возмутительно! «Он что, совсем ослеп, что ли?» - гордыня наливалась злостью. «Ааа! Я догадалась! Он просто не хочет мне показывать, как я ему нравлюсь. Скромность – это даже мило. Придётся тебе, пупсик, помочь!» Она пригласила его на следующий танец, кокетничала, шумно дышала, изображая страсть, прижалась к нему, как марка к конверту, но это не помогло  – парень мягко её отстранил от себя и не стал поддерживать разговор. «Ну, погоди! – думала она, теряя равновесие от ярости, - я сказала: «Будешь мой! - значит – будешь!». Но парень её как бы не замечал, а потом вообще – отошёл в другую сторону и потерялся в толпе. Гордыня ринулась за ним.  Препятствия её только раззадорили. Она со злобным лицом искала  этого красивого парня, но он – как растворился. Вдруг её за руку поймал какой-то  немолодой мужчина. «Такая красивая девушка не должна быть одна», - сексуально улыбаясь, он сразу прижал Гордыню к себе. «Эй, гармонист!» - он закричал повелительно, - «Музыку давай!» Гордыня танцевала, мужчина с видом хозяина распоряжался ею,  как хотел. Она пока не возражала, спрятала коготки и загадочно улыбалась. Ей понравились его нахрапистость,  повелительные интонации и жадные руки. Они посмотрели друг другу в глаза и мощный сексуальный разряд мгновенно сразил их обоих. Это не было Искрой, про которую говорила бабка Интуиция. Это было звериное  желание побыстрее совокупиться. Они молча поняли друг друга и рванули  в ближайшие кусты. Гордыня вспомнила про высокого красивого парня и сказала себе: «Да мне просто лень тебя было искать, козлина. Зато у меня теперь есть богатый папик!» Она ни минуты не сомневалась, что нашла свою судьбу. А мужчина её просто использовал. Он о ней и не думал. Он вообще ни о ком, кроме себя, никогда не думал.

            Равнодушие, хотя и говорила, что ей всё равно, но к своему возможному браку подошла со всей ответственностью, на которую была способна. Она долго, как бы невзначай,  расспрашивала танцующих о роде их занятий, социальной ступени, зарплате, планах на будущее. Она выбирала себе не мужа, а его карьеру, потому что равнодушие – разновидность эгоизма.  Наконец, она определилась. Её выбор пал на молодого, но уже успешного человека. Было, правда, непонятно, когда это он успел так высоко взлететь, но она понимала, что по карьерной лестнице его поднимает мохнатая папина рука. «О! То, что надо!» - подумала Равнодушие. – «Тут даже и переделывать самой ничего не придётся.  Так…,  пару советов ночной кукушки. Берём!». Её не смутило, что внешне этот молодой человек был похож на платяную моль, маленький, невзрачный, с невыразительным лицом, пустыми глазами и тремя волосинками на рано облысевшей  голове.  Она изобразила очаровательную улыбку, нежно облокотилась о его плечо и делано смутилась. «Ой, простите, пожалуйста! Не будете ли вы так любезны принести мне чашечку морсика? Так жарко и хочется пить». Ей было всё равно, нравится ли ему она  - о таких глупостях она не думала. Для Равнодушия главное в жизни были престиж, социальный статус, карьера и стабилизация  всего достигнутого. Молодой человек принёс ей морсик, потом налил шампанского, они посидели, поговорили, сказали друг другу пару дежурных комплиментов и оба остались довольны. В общем, дело было решено. Какая тут может быть Искра? Главное – стабильность!

          А Любовь потанцевала, поговорила с подружками, попела частушки, надела на голову венок из васильков и ромашек и почувствовала, что устала и пора домой. Она даже не видела, что за нею давно наблюдает высокий красивый парень в красной рубахе, пожалуй, самый видный из всех. Она ему понравилась сразу, потому что сильно отличалась от других девушек. Он почувствовал в ней естественность,  душевную теплоту, независимость, самоиронию, весёлый нрав,  любовь  и доверие. И одета была -  в премиленькое платьице. Он ещё и в глаза ей не посмотрел, но уже знал, что желанней нет никого на свете. Он мог и хотел стать в её жизни опорой, создать семью, воспитывать вместе детей.  Он чувствовал в ней родное существо. Такую девушку он ждал всю жизнь. Не искал – это бесполезно. Он верил, что Господь их соединит, потому что именно для  неё он выращивал в себе любовь и доброту,   разум и волю,  ответственность и терпение,   чувство юмора и миролюбие,  достоинство и духовную силу  – всё то, что даёт мужчине право называться Мужчиной.  Мужественность – вот что ценят все женщины на свете!
Любовь поискала глазами подружек, но никого из них не нашла и засобиралась домой, в свою деревню.  К ней подошёл высокий парень в красной рубахе, улыбнулся, представился и предложил себя в провожатые. Она улыбнулась, представилась и согласилась. Они внимательно посмотрели друг на друга – глаза каждого из них излучали Божественное чувство – любовь. И Искра, которая тотчас возникла, превратилась в небесный, не обжигающий огонь. Любовь почувствовала в этом парне родное существо. Такого юношу она ждала всю жизнь. Не искала – это бесполезно. Она верила, что Господь их соединит, потому что именно для него она выращивала в себе любовь и доброту, разум и волю, ответственность и терпение, чувство юмора и миролюбие, достоинство и духовную силу – всё то, что даёт женщине право называться Женщиной. Женственность – вот что мужчины готовы носить на руках!
Любовь склонила голову на плечо молодого человека, он бережно обнял её рукой, их сердца объединились в одно и забились в едином ритме.   Влюблённые неторопливо пошли по дорожке, а их общее отныне  сердце росло и наполнялось нежностью. Они молчали, им не были нужны слова, потому что ни один, самый изысканный и поэтичный язык не может сравниться с той сердечной песней, которую поёт взаимная любовь. Они не сказали ни слова, но всё уже знали друг о друге, чувствовали, любили и доверяли, потому что оба были способны сделать счастливым другого.
Они не смотрели друг на друга, они просто шли в одном направлении, задыхаясь не от страсти,  - от Нежности. А мудрая ведунья Интуиция стояла на своём крыльце и смотрела им вслед. «Да-а-а! Подобное притягивает подобное!».

МЕДИТАЦИЯ

(Из книги 2).

     Позади большого сарая, в углу осенью кто-то бросил горсть семян подсолнухов. Весной они проросли. Сидели кучно, расти им было тесно и очень неудобно. Солнце за сарай не заглядывало, там всегда было сыро и темно. Подсолнушки с завистью и грустью смотрели на своих более удачливых соседей, которым повезло родиться под солнцем. Они тянулись вверх, изгибались, но вылезти из-за сарая не могли.
     Однажды самый хилый Подсолнух, горестно вздыхая, обратился к братьям-подсолнухам.
     — Так жить невозможно. В такой тени мы не сумеем зацвести, оставить потомство. Надо что-то делать.
     — А что мы можем сделать? — обреченно вздыхали братья. — До солнца нам не дотянуться. Надо смириться. Ничего не поделаешь, это наша судьба.
     — Не может быть, что б у нас не было выхода, — отвечал им Подсолнух. — Так не бывает! Он где-то рядом, я чувствую.
     — Ах! — вздохнули братья.— Не приставай, не мешай нам горевать.
     Но Подсолнух не унимался. Он расспрашивал всех пролетавших мимо насекомых, не могут ли они помочь их горю. Братья-подсолнухи решили, что он сошел с ума, отвернули свои головки в сторону и вообще перестали с ним разговаривать.
     Как-то раз на забор рядом с сараем сели две птички. Одна из них жаловалась подруге на свою жизнь, другая ее утешала.
     — Я тебя уверяю, дорогая, в любой, самой гадкой ситуации обязательно найдется выход. Тебе нужно не рыдать попусту, что твой скворечник кем-то занят, а вить новое гнездо и представлять себе воочию, какое оно будет удобное и красивое. Главное, верить в это и никогда не терять надежду. Выход всегда найдешь, если его искать, искать…
     Птички почистили перышки, причесались и улетели, а Подсолнух почувствовал, как в нем пошла расти уверенность и поднялось настроение. Целый день он повторял, как заклинание: «не терять надежду и искать, искать…»
     Солнце зашло за тучу, стало темно, прохладно, и Подсолнух вдруг подумал:
     «Если я не могу дотянуться до живого солнышка, может, мне об этом просто помечтать?» Он представил, как солнце обнимает его своими теплыми лучами, согревая листья, стебелек и будущий бутон.
     — Ах! Какая прелесть! — улыбнулся Подсолнух, и почувствовал, что ему на самом деле стало теплее. «Может, мне это показалось? — подумал он и решил назавтра повторить.
     Следующий день начался с холодного дождя. Подсолнух продрог и вспомнил о солнышке. Он опять представил, как его тепло проникает в каждую жилку на листьях, заглядывает в набухающий бутон, и аж зажмурился.
     — Нет! Нет! Мне не показалось! — ликовал Подсолнух. — Мне действительно становится тепло! — Теперь он каждый день, с раннего утра до позднего вечера грелся в лучах воображаемого солнца.
     Он быстро рос и набирал силу. Воображаемый бутон появился наяву и раскрылся в большой красивый цветок. А братья его остановились в росте и стояли бледные и поникшие. Подсолнух даже не заметил, что стал выше и сильнее всех.
     Однажды большая хозяйская собака закатила свой мячик прямо за сарай. Она лаяла и пыталась лапой его вытащить, но он откатывался все дальше и дальше. Подошел хозяин, вытащил длинной палкой мяч и только тут заметил группу растущих подсолнухов.
     — Ты глянь! — сказал он подошедшей хозяйке. — А говорят, что они в тени не растут. Смотри, какой вымахал! — И он показал на большой цветущий Подсолнух.
     — Наверное, какой-нибудь редкий сорт сюда случайно залетел, — сказала хозяйка. — Если он без солнца да в сырости такой огромный вырос, представляешь, каким он может быть в благоприятных условиях? Надо его наволочкой старой обмотать, чтобы птицы семена не расклевали.
     «Вот это да-а-а!» — подумал Подсолнух. — «Меня — на семена?» — У него захватило дух. Он не мог справиться с волнением, но быстро взял себя «в листья». — «Значит, я на правильном пути». И он впервые похвалил себя за находчивость.
     Теперь Подсолнух сам себе заказывал погоду. В дождь он грелся под мысленным солнцем, в пекло — представлял, как умывается дождем и подставляет лицо под легкий ветерок. Словом, наслаждался жизнью.
     Он еще больше вырос, бутоны полезли изо всех подмышек, огромные цветы стояли под «рубашками» из старых наволочек, укрытые заботливой хозяйскою рукой. Теперь все соседи приходили посмотреть на Подсолнух. Он слушал, как его расхваливали, восхищались его плодовитостью, декоративным внешним видом и смущенно улыбался, но похвала была приятна. Вечерами он делился своим секретом с детишками, передавая им свой опыт.
     Дети его осенью созрели раньше всех. Они были не самые крупные, но вкусные, плотные, без пустот, и быстро разошлись на семена. Все соседи захотели посадить у себя такое ботаническое чудо.
     Так появился в поселке свой, любимый сорт подсолнухов. Теперь они росли на солнце, на самом видном месте. Красивые, рослые, выносливые. Подсолнушки не боялись ни холода, ни тени, ни сырости, потому что из поколения в поколение передавали в семье старый дедушкин секрет.

НА ОБЛАКЕ.

(Из книги 1).

     — Высоко над землей на большом белом облаке сидели ангелы. Они отдыхали после трудного дня, пили нектар из больших колокольчиков и неторопливо беседовали.
     — Я сегодня своей старушке помог с лестницы спуститься, — сказал маленький Пожилой ангел. — Она остановилась возле нее в нерешительности, а я взял ее за левую руку, это придало ей смелости и она так лихо пошла.
     — А мой — собрался за автобусом бежать, — улыбнулся ангел Поменьше. — Забыл, видать, про свой инфаркт.
     — А ты что?
     — А я ему интуицию усилил. Он остановился, и говорит: «Чувствую, что не надо мне за ним бежать. Да Бог с ним, с автобусом. Даже хорошо, что он ушел. Зато пройдусь, как доктор велел».
     — Мне сегодня тоже от своего досталось, но в последний момент удалось спасти ему жизнь, — вступил в разговор Серый и какой-то пожухлый ангел. — Представляете? Заснул за рулем!
     Ангелы в ужасе всплеснули крыльями.
     — Как же тебе удалось его разбудить?
     — Я сначала тряс его за плечи, за руки тормошил — ничего не помогало. А потом додумался ему в ухо прокричать голосом автомобильного клаксона. И представляете — сработало! Сам не ожидал. Уже к светофору подъехали, уже красный зажегся, и вдруг он просыпается. Боже мой! Как я был счастлив! Но устал…
     — Да-а-а! Вид у тебя, действительно, неважный. Ты хоть сегодня отдохни.
     — Да какой там отдых. Он опять, небось, ночью в казино свое поедет, а под утро снова пьяным сядет за руль. Не понимает, что у меня может сил не хватить его все время спасать.
     — А моя — все плачет, да плачет, — вздохнул Молодой ангел. — Не чувствует, дуреха, что муж с ней развелся к ее же благу. Забыла, видать, как он ее просто убивал. Для нее главное — статус замужней дамы.
     — А ты ей приснись, — посоветовал Пожилой ангел. — Это хорошо помогает.
     — Ой, да я чего только не делал! — взмахнул крылом Молодой. — Она после каждого сна звонит подружкам, они вместе пытаются сон разгадать. Сколько подружек — столько вариантов толкований. Замучился уже!
     — Тогда можно по спине погладить. Это тоже дает хороший эффект.
     — Знаю. Но ведь близко подойти мы можем только тогда, когда люди спокойны или в хорошем настроении, а моя — или плачет, или злится, ругается.
     — Да-а-а! — Пожилой ангел обнял Молодого. — Когда они во гневе, к ним не подойдешь. Меня прямо сносит каждый раз, когда моя старушка ругается то с внучкой, то с невесткой. Я ведь в дни ее молодости тоже был большим. Это она меня и иссушила своим вечным ворчанием. Вон, крылья даже полысели, перо облетает.
     — Не горюйте, дорогие мои, — ласково сказал им огромный Белоснежный ангел, разливая нектар по колокольчикам. — Этот опыт вам необходим. Представляете, как сильно вы разовьетесь, если научитесь помогать таким вот слабым людям. Да вам цены потом не будет!
     — Скажи, пожалуйста, а как тебе удалось стать таким огромным и белоснежным? Что ты для этого делал? — спросил его Пожилой ангел и сложил свои облезлые крылья. Сквозь остатки его пера просвечивалась голубая кожа.
     — Это дивная история. Она мне самому нравится.
     — Ну, так и нам расскажи. Может, мы чему научимся. Сам говоришь, что опыт нужен.
     — Ну, ладно, расскажу. Было это давно. Когда моя только родилась, я уже знал, к чему у нее предрасположенность: она остро чувствовала окружающий мир, но совершенно не верила себе. Я сразу понял, что простой жизни ни у нее, ни у меня не будет. Хорошо, что я заранее был к этому готов. И началось… Прямо с раннего детства. Сердится, допустим, ее мать на мужа, а моя — совсем еще ребенок, начинает из кроватки игрушки бросать. Тоже, значит, сердится. У соседей музыку жалостливую включают — она в слезы. Отец придет под утро пьяный и злой — она это чувствует за тридевять земель. Вот такое детство. А подростком стала — все чувства учителей, одноклассников, знакомых ощущала внутри себя и принимала, естественно, за свои. Встретит она, например, подружку, а та — чего-нибудь боится. И поговорят-то всего минут пять, а моя потом этот страх считает с подружки. Или гнев, или чью-то обидчивость. Сама-то добрая девочка, но с такой подвижной психикой, прямо спасу нет.
     А уж когда стала подрастать да влюбляться, я и вовсе превратился в серого да облезлого. Ведь что получалось?! Знакомится она с мальчиком, а у того сексуальная энергия бьет через край. Понятно, молодой ишшо! А моя его энергию сразу ловит и ощущает, как свою, бедняга. Ей сразу кажется, что она в него влюбилась, а на самом деле она просто почувствовала его энергию внутри себя. Срезонировала с нею, и этим увеличила ее в разы. Я и так, и эдак пытаюсь ей растолковать, что этот парень ее не любит, он просто сексуально озабоченный, а она меня не слышит. Вернее, слышит, но не доверяет. Ей все время кажется, что кто-то другой лучше знает, как ей надо жить. Она со всеми советовалась, кроме меня. Бывало, слышит голос интуиции, но делает все наоборот, потому что самооценка сильно занижена. Представляете, как я промучился всю ее молодость? Даже вспоминать тяжело. Конечно, она вышла замуж не за того, ребенка родила, учеба, работа. Сколько чужеродных энергий в ней было понамешано! Но она так и не научилась ни защищаться от них, ни распознавать. Долго это продолжаться не могло, и она начала, разумеется, болеть. Еще бы! Тут я приободрился. Думаю, меня не слышит, хоть болезни ей расскажут о себе. Но напрасно я надеялся. Она болезни таблетками глушила, а они природу-то не лечат. С мужем разошлась, с друзьями рассорилась, с ребенком контакта не было, на работе вечные проблемы. Чужие чувства она, по-прежнему, принимала за свои, а в своих разбираться не умела. Что только я ни делал? И с работы ее увольняли, и мужики ее унижали, деньги пропадали, соседи сверху заливали — ничего не помогало. Ни разу она не занялась самоанализом, не спросила себя: «Может, что-то в этой жизни я делаю не так?»
     А когда по вечерам стала истерики закатывать да прикладываться к бутылке, я и вовсе приуныл. Думаю: «Надо бы слетать к Архангелу да посоветоваться».
     Прилетаю. Говорю: — Не справляюсь я, видать. Она все ниже опускается, а я помочь ей не могу — меня она не слышит.
     — Почему же не справляешься? — спрашивает меня Архангел. – Очень даже хорошо справляешься. Вот когда твоя подопечная носом в дно уткнется, тогда ты сам и увидишь, как быстро в ней начнутся перемены. А ты пока к ним готовься и продумывай ее новую жизнь. Главное, честно делай свое дело, и не вини себя за ее выбор. Я легонько помогу, а ты ничему не удивляйся. Дай-ка я тебе крылышко поправлю, а то совсем обвисло. Ну, лети себе с Богом, труженик небесный.
     Приободрился я необыкновенно и стал за нею дальше наблюдать.
     Приходит к ней как-то соседка, а моя, по обыкновению, пьет и горько плачет — себя жалеет. Начала соседке жаловаться на жизнь: и тяжелая она и горькая. Одно горе закончится, другое начинается… А соседка ей и говорит: «Это разве горе? Да ты, соплячка, не знаешь, что такое настоящее горе. Вот у меня подруга отправила двоих детей к свекрови в другой город. Сама поехать не смогла, договорилась со знакомой проводницей, что та детей высадит на нужной станции и сдаст свекрови на руки. А дети в дороге пропали, не уследила проводница. И не нашлись. Были дети, и нет детей. Вот оно — настоящее горе! А ты что? Целыми днями слезы льешь, себя жалеешь, а задницу с дивана оторвать, да что-то в своей жизни изменить не хочешь. Горе у нее, видите ли. Люди в войну и то слезы не проливали, некогда было плакать, даже подростки сутками работали на победу. А ты палец о палец не хочешь ударить. Для себя же! А уж чтоб другому кому помочь, от тебя и не дождешься».
     Ушла соседка, а моя прямо в ступор впала. Я пристроился рядом, наблюдаю. Села она на диван и стала вслух сама с собою разговаривать: «Права тетя Шура. Ой, права! Никому от меня пользы нет, одни огорчения. Сынок, и тот не уважает. Умру, даже помянуть добрым словом будет некому. Нет! Не хочу так больше жить! Надо себя в руки взять раз и навсегда».
     Я слышу эти ее слова и подлетаю ближе.
     А она подошла к детской кроватке, посмотрела внимательно, вздохнула тяжело и продолжает: «Это ж надо — дети пропали. Даже подумать об этом страшно. Бедная их мама! Как она живет после этого? Может, ей помощь какая нужна? Надо бы спросить у тети Шуры».
     Как только она вспомнила о чужом горе и захотела помочь, я уже был рядом. А дальше… Мы стали развиваться вместе, ведь это совместный процесс. Она стала добрее — я обретал силу. Она уже старалась меня услышать — я говорил еще громче. Она становилась увереннее — я светлел и увеличивался в размерах.
     А в жизни это происходило так: сразу после того разговора с соседкой она «случайно» наткнулась на упавшую с дерева ворону со сломанным крылом и, удивляясь самой себе, подняла ее с асфальта, понесла домой, лечила. Потом пожалела несчастную трехлапую собаку и стала той заботливой и нежной хозяйкой. Спокойствие, терпение и доброта помогли наладить взаимоотношения с сыном. А самое главное — она перестала обманывать себя, честно признавшись в своих недостатках. К тому времени я был уже в силе, ведь чем больше человек вкладывается душою, тем больше энергии в нем произрастает. А уж как мы растем от человеческой любви, доброты и искренности, вы и сами знаете.
     Пришло время, когда я помог ей ненадолго застрять в лифте, потому что было необходимо обратить ее внимание на замечательную книжку, которую там «случайно» обронил один из жильцов дома. Она сначала хотела пойти по квартирам разыскивать хозяина этой книги, но я нашептал, что эта книга необходима именно ей, а ее хозяин и так все знает, что там написано. Эту книгу она читала всю ночь — я ликовал! — а утром она была уже другим человеком.
     — Что ж там было написано?
     — Что все начинается с себя. Каков ты — таков и мир вокруг тебя.
     — А почему же ты сразу ей эту книжку не подкинул? — спросил Молодой ангел.
     — Э-э-э, дорогой! Раньше она бы на нее и не взглянула, я тебя уверяю. Самосожаление и эгоизм закрывают человеку духовное зрение, и он просто не способен к серьезному самоанализу. Для того и приходится посылать человеку страдания, чтобы он научился шевелить душою. Мы ведь не можем ему помешать делать ошибки — это его личный выбор. А пока он жалеет себя и винит в своих несчастьях других — он абсолютно глух: ни интуиции не слышит, ни голоса совести. Наша задача — быть рядом, помогать, чем можем и терпеливо ждать, когда наполнится его чаша страданий. Тогда его сердце уже способно сострадать. А пока он сам горе не испытает — к чужому горю глух.
     — Так вот почему в человеческом мире так много страданий! — Молодой ангел в изумлении развел крылья в разные стороны. — А я-то думал… Значит, и у меня есть возможность стать большим и белоснежным?
     — Конечно, дорогой! — Большой ангел нежно обнял Молодого. — И у тебя, и у всех, кто сейчас слаб и недостаточно светел. Но торопиться не надо. Всему свое время.
     — А как сейчас поживает твоя? Чем она занимается, как себя развивает?
     — Сейчас мы с ней живем душа в душу. Она ничего не осуществляет в жизни, не прислушавшись к моим советам. Поэтому и трагедий у нее больше нет — в них нет необходимости, потому что она идет по жизни, руководствуясь любовью, терпением, верою и чистотой. Она, по-прежнему, хорошо чувствует чужие энергии, но теперь защищаться от них даже надобности нет, потому что собственные — очень высоки, и не пропускают к ней ничего чужого и темного. Мы вместе с нею выросли и продолжаем расти. Я, как видите, окреп и стал большим и белым. А уж голос у меня теперь такой громкий!
     — Тебе, небось, и помогать-то ей теперь не нужно, раз она сама движется осознанно.
     — Ошибаешься, мой друг, — Белоснежный ангел поправил перышко. — Пока человек живет на земле, у него всегда будут Уроки. У нее, конечно, они уже давно совсем другие, чем у обывателя, но не менее серьезные. Уж ты мне поверь. Главное, в ней есть вера, что любая ситуация дает шанс: либо пойти наверх и стать сильнее, либо скатиться вниз и потом начинать все сначала. Она помнит, какою раньше была, сколько энергий у нее уносили эгоизм, ложь, гнев и уныние и приходит от этого в ужас. Теперь я за нее спокоен. Но не расслабляюсь. Я всегда рядом и начеку.
     — Большущщее тебе спасибо, милый ангел! — Молодой приободрился. — Теперь я тоже не буду унывать. У меня хватит терпения дождаться, когда моя уткнется носом в дно. Я буду копить силы, и намечать основные ситуации ее будущего. Спасибо, дружище! — и он расправил крылья.
     Ангелы сидели до рассвета, пили нектар, и делились опытом. Большое облако неспешно плыло над землей, и теплый ветерок мягко обдувал их большие, сильные крылья. Внизу, под облаками мирно спали люди сладким предрассветным сном, им снились разные сны, но мало кто из них догадывался, что высоко в небесах заботливые и любящие ангелы несут свою нелегкую духовную службу ради «своих». Тех, к кому приставлены с рождения для всевозможной помощи и развития души.
(Цитата из книги).



МИНИСТР

(Из книги 1).



В старые времена в одном королевстве жил-был Король. Он принимал зарубежных послов, закатывал роскошные балы, но управлением королевством себя особо не утруждал. Для этого у него был Главный Министр. Как уж он там управлялся, Короля никогда не интересовало. Для него было важным, чтобы в королевстве было тихо, и подданные были всем довольны.

Однажды утром во время завтрака Король услышал сильный шум за окном. Распахнув его, он увидел большую толпу, которая собралась на площади прямо под его окошком. Толпа гомонила и требовала к себе Короля.

— Что вы хотите? — спросил Король. — Если вам чего-нибудь надо — обращайтесь к Главному Министру.

— А мы как раз на него и пришли пожаловаться. Ты уж, Ваше Величество, не откажи в королевской любезности, выслушай нас.

— Ну что ж, я готов. Стража, пропустите ко мне главного из них, проводите до моих покоев.

Входит к Королю простой ремесленник и рассказывает о том, чего Король совсем не знает: о жизни простого народа. Главный Министр-то, оказывается, сердитый да злопамятный, чуть, что не по его — сразу голову долой. Уж сколько народу перевел! Тюрьмы переполнены, дети — каждый второй — сирота. Если так дальше пойдет, то скоро в королевстве останутся лишь Король да Министр.

— Ну-у, я не знал, — отвечает Король, — что он злой да сердитый. Такой Главный Министр мне не нужен. Ты иди, да успокой народ. Скажи, Министра я выгоню. Ишь, чего придумал? Каждый второй — сирота.

Сняли с должности Главного Министра, назначили нового. Тот был ласковый, всем улыбался, при встрече шляпу снимал и шаркал ножкой. Но дела в королевстве лучше не пошли. Народ еще больше голодал, улицы стали еще грязнее, водопровод совсем сломался, воду пили тухлую, а хлеба уменьшилось в разы. Начались болезни.

Снова народ зароптал. Пошел к Королю, зашумел на площади. Открывает Король окно, а внизу — опять толпа.

— Что вы шумите? — спрашивает Король. — Министр у нас ласковый, никого не казнит и в тюрьму не сажает. Чем вы сейчас недовольны?

— А он вообще ничего не делает, только много и красиво говорит. Но правды и в его словах — ни на грош. Обещает он, краснобай, охотно, но мы живем все хуже и хуже. А болезни и голод снова стали жизни уносить. Ты уж, Ваше Величество, меры-то прими, а то скоро в королевстве никого не останется.

— Ладно, разберусь, — сказал народу Король, немножко подумал и выгнал Главного Министра. Но тут же назначил нового. Этот сильно завидовал заморским государствам и любил все иностранное: еду, и одежду, порядки и законы. Оно вроде и неплохо, но своему народу жить по чужим правилам было тяжело. А новый Главный Министр все ездил по разным городам и весям в поисках универсальных законов. Да вот беда: не бывает, что б с чужим уставом да в свой монастырь. Жизнь-то везде разная! Но, делать нечего, стали люди пытаться жить на чужой манер: на каждый свой закон — два заморских. Жизнь совсем разладилась. И тут народ придумал: «А мы вообще не будем никаких законов исполнять. Ну, разве что, пару-тройку своих. Мы к ним привыкли, они нам, как родные».

А Главный Министр сердится: «Что за народ неблагодарный?! Во все стороны света за новыми законами гонцов послал, а они все недовольны. Ну, как страною управлять?»

Снова народ зашумел. Опять пошел к Королю.

— Что же ты, Ваше Величество, наделал? Зачем нам басурманина в Главные Министры дал? Ты вот сам-то поживи по заморским правилам! У нас одни законы аглицкие, другие византийские, третьи — из арабских стран выписаны, а мы их не разумеем. Надобно, чтоб законы все были из одной страны, а еще лучше — чтоб мы их сами сочиняли. Для себя. Тогда б по ним и жили. И еда нам чужая не нравится, в рот не лезет. Мы к своей привыкли, а он нам сеять не велит. Еды теперь полно, а голодных — еще больше. Ты, Величество, что хочешь делай, а Главного Министра убирай. Врет он нам все время, мы его не уважаем.

— Потерпите, — говорит Король. — Я что-нибудь придумаю. А пока идите по домам.

«Что же делать?» — думает. — Никак не получается хорошего Министра подобрать. Один убивец был, полкоролевства переказнил, второй — ленивый лжец и краснобай, третий — вовсе — не пойми что. Как же выбрать, чтоб не ошибиться?»

Решил Король прогуляться по саду. Возле его любимой клумбы с душистыми цветами стоял старенький королевский Садовник.

— Какие, Ваше Величество, цветы прикажете срезать?

— Не до цветов мне нынче, — отвечает Король. — Мне министр хороший нужен, а где его взять?

— А вы не там его ищете, Ваше Величество, — сказал Садовник. — Вы назначаете тех, кто сильно этого хочет и вам рассказывает, что будет самым хорошим министром. А лучшим будет тот, кто не кричит, что он лучший. Ему необходимо быть просто честным, работящим и добрым, тогда он сумеет и весь народ поднять до себя. А опыт — дело наживное. Я вам так скажу: если найдете человека, который откажется стать Главным Министром — стало быть, он и есть. Сумеете его уговорить — будет у вас хороший Министр. Не сумеете — так и будете их, как перчатки — раз в сезон — менять.

— Где ж мне такого человека найти? — спросил Король Садовника.

— Во дворце вы его точно не найдете. Тут себялюбцев трусливых, лжецов и бездельников много, а вам нужен добрый, свободный, честный человек.

Послушал Король Садовника и решил поискать себе Главного Министра среди жителей своего королевства. Идет, ко всем встречным мужчинам присматривается. Торговец покупателей обманывает, Учитель — бьет по затылку учеников, Ростовщик дает деньги в рост под безжалостные проценты, Лекарь все болезни лечит средством от поноса. Закончился день, а Королю так никто и не приглянулся.

На другой день Король опять пошел искать себе министра. Смотрит — Каменщик криво кирпич кладет да с работниками ругается, Столяр — мебель делает из сырого дерева, Бондарь тоже халтурит — бочки его текут. Даже Кондитер, и тот, что-то в крем подмешивает. Ходил Король, ходил, так и не выбрал никого.

На третий день дошел Король до границы своего Королевства. «Может, найду министра среди крестьян. Есть же где-нибудь честные и добрые люди?» — думал он. Смотрит — Молочник разбавляет молоко, Скотник больную корову ведет на продажу, а его сосед Землепашец засыпает в амбар сырое, непросушенное зерно.

«Это ж надо, как испортили народ плохие министры!» — подумал Король. — «Садовник мой прав: нужен честный и добрый человек».

Далеко зашел Король. Уже темнеть стало, возвращаться — долго, и решил он попроситься на ночлег в избу, стоящую на краю деревни. Дверь ему открыла приветливая молодуха с младенцем на руках. За юбку держались еще двое ребятишек. Проводила в комнатку, сытно накормила, постелила на печке, где тепло.

— А хозяин-то где? — спросил Король.

— А в кузне, на заднем двере. Кузнец он у меня. Его попросили к завтрему ограду красивую сделать, вот он до утра и будет работать. Ежели пообещал, что сделает вовремя, значит — сделает.

Улегся Король на печку, а заснуть не может. «Дай», — думает, — «пойду, посмотрю я на этого кузнеца».

Слез тихонько с печки и пошел во двор. Дверь в кузню была открыта, встал Король на пороге и стал смотреть на кузнецову работу. А тот, знай себе бьет молотом, и ни на что внимания не обращает. Засмотрелся Король. Красиво Кузнец работает — залюбуешься!

— Здравствуй, добрый человек, — мастер оторвался от работы и посмотрел на Короля. — Проходи, гостем будешь. Я передохну чуток, и мы с тобою чаю попьем.

— Красиво работаешь, — сказал Король.

— А я по-другому не умею, — ответил Кузнец. — Было бы смешно тратить время и силы, чтобы сделать никому не нужное изделие. Меня и дед, и отец учили: «Если за что берешься, то делать надо как можно лучше. Иначе не сможешь себя уважать и детей ничему не научишь. Я всегда радуюсь, когда получаю трудный заказ: значит, у меня будет возможность увеличить мастерство. Да ты чай-то пей! Вот, мед бери. Хороший мед, свой.

Король затаил дыхание: он знал, что пчелы не любят недобрых людей. Кузнец нравился ему все больше.

— Скажи, а ты пошел бы в Министры ко мне?

— А кто же будет делать мою работу? — усмехнулся Кузнец.

— Да я серьезно тебе предлагаю.

— Нет, не пойду. Спасибо, что доверяешь, но каждый должен заниматься своим делом. Я — своим, ты — своим, и Министр — тоже своим.

— Да я вижу, что ты мне подходишь. Ты добрый, совестливый, работящий. Себя уважаешь и слову своему хозяин. Мне, видишь ли, с министрами все не везет. Один был злобный, другой — лживый, третий — завистливый.

— А что ж ты сам-то королевством своим не управляешь?

— Да не умею я ничем заниматься. Мне нравятся балы, с послами пообщаться, по саду погулять, а управлять народом не люблю.

— Это потому, что ты ничего для королевства не сделал. Если б ты душой в него вложился, то и народ свой полюбил, и королем бы стал хорошим. Тебе потому с Министрами не везет, что ты сам своих подданных не знаешь и не любишь.

— А как их полюбить? Я во дворце живу, а народ по всему королевству разбросан. Вот если б ты пошел ко мне Министром — хоть ненадолго, временно — глядишь, я б и успел за это время обучиться. Соглашайся! Очень тебя прошу!

— Ладно, — сказал Кузнец. — Так и быть, временно побуду Главным Министром. Но только — ради детей своих, и не долго. А ты учись быстрей, а то у меня в кузне работы много.

— Ой, спасибо! — обрадовался Король. — Выручил меня. А мне, по-твоему, что надо делать? Как народ узнать?

— А ты поживи среди народа, поработай у ремесленников, и помоги каждому, чем можешь. Так и узнаешь, в чем у кого нужда. Ты, главное, простой работы не чурайся, не бойся ничего и будь совестливым. А как натрешь полны руки мозолей — это будет знак: пошла учеба впрок, пора во дворец возвращаться.

Так и порешили. Кузнец на время переехал во дворец — законы басурманские переписывать. Король — в крестьянском платье, в соломенной шляпе пошел учиться управлять своим народом.

Вот пришел он к Столяру, попросился в подмастерья.

— Что ж, — говорит, — ты мебель делаешь из дерева сырого? Разве она будет стоять? Рассохнется — развалится.

— И так сойдет, — отвечает Столяр. — У нас в королевстве ничего никому не нужно. Какой мне резон делать хорошо, если все кругом халтурят?

— А гордость рабочая? — удивился Король-Подмастерье. — Плохо делать — себя не уважать.

— Вот пусть сначала министры с королями уважать себя начнут, тогда и мы подтянемся. А сейчас Королю на нас наплевать.

Поработал Король у Столяра, пошел к Портному. Видит, тот на рукавах, обшлагах да карманах экономит. Швы кривые, нитки старые.

— Что ж, — говорит, — ты камзол шьешь сикось-накось? Людям, ведь, носить!

— Да и хрен с ним, — отвечает Портной. — Мне смысла нет за качеством следить. И так купят.

— А самоуважение?

— А самоуважение ты у Министров наших попроси. Вот, ежели, они тебе дадут, тогда и нам от них перепадет. Тоже, глядишь, стыдно станет плохо работать. А пока Королю на нас наплевать….

Потом пошел Король к Булочнику.

— Что ж ты, — говорит он — мякину-то в тесто подмешал? Нешто это есть будут?

— Да съедят, куда денутся, — отвечает Булочник. --- Я тут один на всю округу.

— А достоинство работницкое где ж? Репутацию-то, не боишься подмочить? — удивился Король еще больше.

— А Министры с Королями не боятся? — спрашивает Булочник. - Им всем на нас наплевать. Вот, коль они о репутации своей забеспокоятся, тогда и мы о ней задумаемся. Вслед за ними. А пока…

Ходил Король, ходил по мастерам. Всюду побывал: у Плотника, у Продавца, Аптекаря, Стекольщика. Работал с Фермером, со Сторожем, Цирюльником, Кондитером. Везде — одно и то же. Все кивают на министров, на начальство, на него, Короля.

«Неужели», — задумался он, — «все способны честно делать свое дело, если свое дело честно делают Министр и Король?»

Руки его давно уже были в занозах, волдырях и мозолях. Пора, наверное, во дворец. Кузнец, небось, заждался.

— Ну, здравствуй, добрый человек! — крепко пожал ему руку Кузнец. — Рассказывай, что узнал, чему научился.

— Огорчен я, — отвечает Король, — делами в королевстве. Ни порядка нет, ни чести, ни достоинства. Всюду воровство да мухлеж. А главное, всем на все наплевать. И кивают на начальство, на Министров, Короля.

— А что ж ты хотел? — удивился Кузнец. — Ежели проследить историю народов, которые отличались грабежом да разбоем, то видно, что все причины в тех, кто ими управлял. Если человек прост, невежествен, необразован, то он невольно выбирает себе в пример начальство, потому что на правителей обращено всё внимание народа. От тебя, министров да чиновников зависит очень много. Простые люди тянутся за вами.

— А ты? — удивился Король. — Не воруешь, никого не обманываешь, честь бережешь, целыми днями тяжелую работу делаешь.

— А я живу на краю деревни, за нами — лес, и мне отец с детства объяснял: «Вот видишь, зверь бежит? Он никому не завидует, лишней выгоды не ищет, растит детишек, норку обустроил. Или вот дерево: знай себе, весной цветет, потом детишек ветер раскидает, новые деревья вырастут, сами цвести начнут. И так живет весь лес. Ни зависти в природе, ни лести, ни воровства какого. Все силы брошены на рост и обучение детишек. А если кто чему полезному потомство обучил, то и волноваться за него никогда не придется. Ни один зверь в лесу не заготавливает еды на всю жизнь. Ни для детей своих, ни для внуков. Он их обучает самим добывать себе пищу. Хорошо научил — будут сыты. Плохо — голодными останутся, или вовсе помрут. Вот и меня отец с детства приучал. Все, что он умел, и я умею, и в жизни никогда не пропаду. А если я своим детям хоромы да деньги оставлю, то им стремиться в жизни будет не к чему. И моё добро на пользу не пойдёт, и своего заработать не сумеют. А воровать невыгодно, это всякий знает. Сегодня ты воруешь, недокладываешь, разбавляешь, мухлюешь и выгадываешь, а завтра за твоим товаром никто и не придет. Кто всерьез о детях думает, воровать не будет никогда, иначе, можно им сломать всю жизнь.

— А что ж, по-твоему, Кондитер, Столяр или Торговец своих детей не любят? Для них ведь и стараются.

— Нет, не для них. Для жадности своей. Были бы мудрее, учили бы детей в правде жить. Да и им самим нужен пример честной и достойной жизни. Ты пойми: чем ниже человек, примитивней, тем благороднее должно быть у него начальство, что б было за кем тянуться. А когда начальство само ворует, мошенничает да народ обманывает, то жизнь того народа очень быстро скатывается вниз. Это ж закон природы, её не обманешь.

— Что-то мне народ мой даже жалко стало, — вздохнул Король. — Пока в подмастерьях ходил, много друзей приобрел. И люди-то все неплохие, а живут, как в последний день.

— Вот ты примером им и послужи. Сам увидишь, как быстро жизнь наладится. А я, на первое время, подмогну. Идем, я покажу тебе, как жизнь во дворце переустроил, пока ты в народ ходил.

Идет Король по саду своему — удивляется: министры, челядь — все при деле. Работают. Во дворце — тоже жизнь кипит. Придворные, их жены, даже дети нашли себе занятие по душе. Так увлечены, что и Короля не заметили.

— Как тебе удалось их к делу приставить? — изумился Король. — При мне они только на танцы и были способны. Пятки на балах отбивали.

— Потому, что ты, Величество, балам да танцулькам все свое время уделял. Вот они с тебя пример и брали. А я на заднем дворе дворца твоего кузню себе устроил, да целый день допоздна на ней работал. И больше ничего. Один подошел, спросил: «А мне что делать, господин Министр?» Я дал ему задание. Потом — другой, третий. И пошло! Им, видишь ли, неловко стало бездельничать, когда начальство целый день на их глазах в поте лица хлеб свой отрабатывает. Через неделю весь дворец, как муравейник, чистил, мыл, подкрашивал твои, Величество, покои. А остальных я в сад отправил, Садовнику на помощь. Ох, и обрадовался он! В саду никогда лишних рук не бывает. Пойдем, посмотришь, какую красоту мы навели.

«Поразительно!» — думает Король. — «Простой мужик за малый срок сумел моих ленивых придворных к делу приставить! Все же есть здесь какая-то загадка».

— С прибытием, Ваше Величество! — почтительно поздоровался Садовник с Королем. — Какого вы Министра подобрали?! Не нарадуемся. Во дворце всю жизнь обновил, теперь и в королевстве порядок наведет. Я не сомневаюсь!

— Скажи, Садовник, в чем его загадка? Он честный, добрый, работящий, но простой, ведь, малый. Ни учености в нем, ни начальственного взора.

— В чистоте, Ваше Величество! В чистоте его загадка. Ни лжи в нем нет, ни выгоды своей, ни жульничества, зависти, гордыни. Он любящий и честный человек, и это — главное для жизни. На свете все устроено просто, Ваше Величество. Меняются эпохи, моды, стили, а жизнь никогда не меняется. Во все времена у всех народов самым ценным были и остаются душевная чистота, достоинство, вера и любовь. Они и дают человеку огромную духовную силу, способную повести за собою семью, нацию или целый народ.
(Цитата из книги).





Главная - Где купить книги - Цитаты из книги -
Философские сказки - Отзывы читателей - Написать отзыв